Effective solutions

Добро пожаловать, Гость
Логин: Пароль: Запомнить меня

Психологи & Наркологи: "трудности перевода"
(1 чел.) (1) гость
  • Страница:
  • 1

ТЕМА: Психологи & Наркологи: "трудности перевода"

Психологи & Наркологи: "трудности перевода" 5 года, 4 мес. назад #59

  • avtonomov
Выскажу несколько своих суждений по поводу взаимоотношений психиатров-наркологов с медицинскими (клиническими) психологами. Первое и возможно самое важное – следует признать, что конфликт и напряжение в известной степени существует. Он зачастую латентен, так как по закону в нашей стране медицинский психолог хоть и может вести самостоятельный прием, но все, же практически во всем находится под руководством врача.
Полезно в этой связи признать, что мы находимся в статусе «отстающих» и узнать какие процессы происходили и происходят в мире в данной области. Ведь почти столетие психиатры были безусловными монополистами в области психического здоровья. Клинические психологи и социальные работники были нечто вроде подмастерьев – разновидностью среднего мед. персонала. Однако такой статус вряд ли можно назвать удовлетворительным. Между тем в цивилизованном мире (имею ввиду США и Западную Европу) на протяжении последних лет сорока происходит стремительная «демедикализация» психиатрии и ее падчерицы (дочки) – наркологии. Только для примера: в 1990 году Верховный суд штата Калифорния разрешил психологам не только принимать пациентов в клинике, но и устанавливать им диагноз назначать лечение и осуществлять выписку. В 2002 году в штате Нью-Мексико психологи получили право назначать фармакотерапию (чему яростно противились врачи). Катастрофа не произошла. Тенденции «демедикализации» психиатрии и наркологии во всем мире только усиливается. Полагаю, что мы в РФ находимся в самом начале этого пути.

Декларируемая в нашей стране «комплексность оказания помощи» должна быть ясно законодательно отрегулирована, в том числе и в смысле разделения ответственности и полномочий.
Второе суждение и другая проблема – так называемые «трудности перевода». Проблема разных языков - языка врача, медицинский дискурс (во многом биологически-генетически детерминированный и медикализированный) и психологический дискурс (дискурс психической причинности) у психологов. В этой область (относящееся как будто больше к сфере идеологии или мировоззрения) представляется мне как наиболее проблемное поле во взаимодействии наркологов и психологов.

Re: Психологи & Наркологи: "трудности перевода" 5 года, 4 мес. назад #60

  • Tulusheva
  • Вне сайта
  • Новый участник
  • Постов: 1
  • Репутация: 0
- … У меня так хорошо в работе Нина пошла, наконец, начала проговаривать агрессию на мать, на окружающих, перестала прикрываться за улыбкой всеобъемлющей любви. Месяц целый адаптировалась, ко всем пристраивалась, я уже не надеялась: думала, уйдет, с чем пришла.
- А, да, я ей уже прибавила неулептил. Она с утра на обходе такая раздраженная была, нахамила нам, грубит пациентам, все на нее жалуются.
- Зачем?! Она же только-только начала себя настоящую проявлять, это же бесценный материал для психологической работы!
- Ой, вам, психологам, все – бесценный материал. А за ее состояние, если она начнет на пациентов бросаться, отвечаем мы, врачи…

Извечная конкуренция современной реабилитации: психологи против наркологов. Со стороны, людям не посвященным, кажется, что они выполняют общее дело, исключающее в основе своей возможность какой-либо конкуренции или тем более борьбы. Но на сегодняшний день, в рамках стационарных центров реабилитации для зависимых так и не существует четко прописанных рамок взаимодействия лечебной и психологической служб. Разрешить спор возможно только на местном уровне управления – последнее слово останется за заведующим отделения или главным врачом. Соответственно, в каждом центре реабилитация «своя». Наиболее адекватные представители начальства постоянно пытаются искать золотую середину, однако, они не всегда готовы выдерживать груз внутренних коллективных конфликтов, который порой может доходить до открытых выяснений отношений о значимости той или другой службы.
Психологов можно понять: цель своей работы они видят в раскрытии потенциала каждого обратившегося за помощью. Опытный психолог не дает советов, не давит, не требует, не ждет мгновенного эффекта, не пытается изменить своего пациента или клиента. Особенно, если это касается работы с зависимыми пациентами, которых за период формирования их болезни, так много раз пытались «переделывать для их же блага» родные, близкие, школа, общество. Пробуждение истинных чувств, будь то агрессия, раздражение, тревога – воспринимается психологом, как новая ступень работы, достижение пациента. Соответственно, как можно понять психологу, достиг ли он успехов в работе с пациентом, если последний находится под воздействием целого ряда лекарств? Где заканчивается эффект волшебных таблеток, и начинается эффект групповой и индивидуальной психологической работы? Пациент начал лучше удерживаться в рамках тренинга, благодаря групповой психокоррекции, или за счет увеличения дозы седативных препаратов? Нет необходимости говорить о трудности психологической работы, тем более в случае с зависимыми пациентами, но насколько запутанней и сложней она становится, когда появляются новые, неучтенные факторы, независимые переменные в виде таблеток, степень влияния которых просчитать практически невозможно.
В пользу врачей говорят совсем другие факторы. Психологи, конечно, хорошо устроились в реабилитации – работают своими методами, спокойно реагируют на буйства пациентов, пытаются расшевелить, раскопать их глубинные травмы… Но формально и юридически ответственность за жизнь и здоровье пациента, находящегося в стационаре, отвечает именно врач. И не объяснишь потом ни на одной комиссии или на суде, почему своевременно не была оказана соответствующая медикаментозная помощь. Предугадать результат психологического вторжения в застарелые уголки души пациента не трудно. Копившаяся годами подавленная агрессия на родителей в случае продуктивной психологической работы рано или поздно прорвет плотину внешнего спокойствия и начнет изливаться наружу. В зависимости от степени травматики, особенностей пациента и окружающих условий, агрессия может выливаться в совсем не безобидных формах – вплоть до физического насилия по отношению к другим пациентам и себе. Волна копившихся обид может быть настолько мощной, что пациент будет не в состоянии ее контролировать. Логично, что выбор врача – помочь пациенту справиться с этой болью, облегчить его страдания и обезопасить окружающих, то есть – применить соответствующую медикаментозную помощь.
Одна ситуация глазами людей, которых изначально учили мыслить по-разному. Как в шахматной партии: твой соперник – не твой враг, он играет в ту же игру, на том же поле, вместе с тобой, но только другим цветом. И в этой игре непонятно, чья победа будет ценнее пациенту.

Re: Психологи & Наркологи: "трудности перевода" 5 года, 3 мес. назад #71

Мнение социального работника

Статья вызывает интерес. В ней заявлены две темы: «демедикализация» психиатрии (наркологии, в частности) и конфликт взаимоотношений нарколога и психолога. Первая только названа и предлагается к обсуждению. Я социальный работник, и раскрытие этих тем вне моей компетенции. Но по поводу второй темы, хотелось бы уточнения, о каком лечении идет речь: стационарном или амбулаторном. Из практики мне известно, что методики у них различны.
В наркологическом диспансере, где я работаю, насколько мне известно, за несколько последних лет сложилась договоренность между наркологами и психологами, а также консультантами по химической зависимости – каждый работает на своем профессио-
нальном «поле», учитывая при этом мнение компетентных коллег. И пациента не принимают в амбулаторную психокоррекционную программу, пока он не закончит терапию у нарколога и прием медикаментов. При амбулаторном лечении методики (в терапии и реабилитации) дополняют одна другую.

Во введении к статье упоминалась социальная служба, как подмастерье, средний медперсонал. На мой взгляд, это скорее вспомогательная, промежуточная служба, поддерживающая и дополняющая терапию и реабилитацию. Социальный работник ближе и дольше остальных специалистов находится в контакте с пациентом, знает причины отсутствия у него мотивации к лечению, его ресурсы и возможности, историю его жизни, не болезни. Он в тоже время контактирует со всеми специалистами (в том числе немедицинскими, из различных социальных ведомств) и в согласии с их (часто противоречивой или односторонней) оценкой прежде всего помогает пациенту прийти к сотрудничеству и мотивации к выздоровлению, обрести надежду.
Из моего опыта, задача социального работника в наркологии – не только услышать всех (в том числе услышать беспристрастно, хотя и субъективно, самого пациента), но и быть услышанным коллегами, мирно преодолевая непримиримую социальную субординацию между медиками.
Поначалу его роль медиатора, «защитника» пациента, не принимают ни наркологи, ни психологи, раздражаясь, т.к. не располагают временем углубиться в историю жизни своего пациента. Но ведь их всех сближает один девиз «не навреди!». И в этой «игре» важно социальному работнику быть честным и понимать, для чего он трудится, быть и самим трезвенным в своих професиональных оценках. Главное – человек, а не его болезнь. С кем или с чем мы все боремся?
На мой взгляд, все специалисты: и наркологи, и психологи, и социальные работники -должны дополнять друг друга в работе, составлять команду, ведь от них зависит жизнь не только пациента, но и его семьи. Все они ценны, если не безразличны к пациенту. (В этом случаются трудности преодоления). А победа за его жизнь, по моему, не частная - общая.
Изменено: 4 года, 2 мес. назад от Ирина Тихоновская.
  • Страница:
  • 1